ЗАПРЕЩАЕТСЯ

выкладывать наши переводы на сторонних сайтах, блогах, сообществах, форумах, торрентах и т.д. Те, кто это делает - ВОРЫ. Перевод воруемых проектов будет остановлен.

Подразделы

Chouneko.net > Картинная галерея >

Наши новостные блоги

Станислав Никиреев

- Страница 1 -

Взгляд любви и нежности

Офорты Станислава Никиреева

ТРУДНО ПОВЕРИТЬ, что после Дюрера и Эделинка, Зубова и Уткина и вообще после всей эпохи классической гравюры человек может выйти «один на один» с великими мастерами прошлого и с тем же видом оружия… выдержать единоборство, то есть встать рядом, как равный.

И оказывается, что та старая, добрая, традиционная школа гравюры ещё далеко не раскрыла свои возможности и таит в себе такие глубины, тайны и новизну, о каких и не мечталось. И всё это без модернового надлома, коим с лёгкой руки сначала Запада, а потом прибалтийских (хороших самих по себе) школ так расцвёл наш российский отечественный офорт.

На вопрос: «А на что там глядеть, чем восторгаться; и что там, собственно, нарисовано-то, в конце-то концов?» — ответить будет и просто, и сложно одновременно.

Вроде бы ничего там и не нарисовано Станиславом Михайловичем Никиреевым особенного, на этих небольших листках белой бумаги. Деревеньки и овраги, поля и дороги с лужами, деревья и какие-то кусты. Птичка сидит на пахоте-копанине, да корова понуро бредёт на ночлег. И всё это не блещет красотою, а скорее даже прикрыто скромной, неброской, серенькой даже «некрасивостью».

«Да можно ли это всё любить, и к чему всё это рисовать-то?» — спросит иной. И ошибётся. Вглядитесь в эти скромные листы художника. Только вглядитесь неспешно, как когда-то в детстве вглядывались вы в узор на крыльях стрекозы или в морозное узорочье замёрзших окон. Поверьте — вы будете вознаграждены.

Некричащая, ласковая и целомудренная, как та далёкая, старинная русская полузабытая песня, слышанная в раннем детстве, не на концерте в театре, не в кино, не по телевизору, а в поле. Мелодия та, как камертон, выстраивает всю нашу музыку жизни, не давая ей впасть в вульгарность и пошлость новых веяний и ложных ритмов. Робко, но настойчиво напоминает она о полузабытом потерянном рае детства.

И чувствуешь за этими неброскими листами такую любовь художника к миру, что кажется, если на самом дне какой-нибудь искажённой, загнанной, потерянной и растерявшейся души осталась хоть капля тепла — то оттает душа и поймёт-вспомнит, что не всё ещё потеряно и не всё уж так плохо вокруг; и увидит, что цветёт, как и прежде, по весне мать-и-мачеха и шумят дерева, и туман так же, как в детстве, окутывает домики, вползая в палисадники и огороды… И воссоединятся оборванные связи, небо снова соединится с землёй, обретя гармонию горнего и дольного.

А ведь вроде бы ничего такого и не нарисовал художник. Но такова уж сила истинной любви художника, помноженной на великое мастерство. А дело-то во многом как раз не в том, что и, главное, как нарисовано-награвировано всё: и трава, и осенние пожухлые листья, вмёрзшие в первые забереги; иней на ветлах и перышки птичьи — словом, всё и вся, что окружает нас в нашей суетной обыденности. Окружает и не замечается нами. А нарисовано всё это с таким немыслимым мастерством, что не то чтобы повторить, но и просто оценить эти нехитрые работы практически некому, за редким исключением немногих братьев по резцу, владеющих тайнами этого многотрудного мастерства.

Простая швейная игла, вставленная в деревянную рукоятку, приобретает в руках мастера статус магической волшебной палочки, творящей из ничего целый мир. Тщательнейший подготовительный рисунок (сам по себе оригинальнейшее произведение искусства), выверенная композиция, скрупулёзный и любовно-тщательный отбор деталей, многократное (до двадцати и более раз) травление — всё это приводит к удивительному результату: достигается некая мистическая, таинственная глубина, а бездонность тонов и оттенков чёрного стремится к абсолютному совершенству.

Каторжный подвижнический труд, виртуозное мастерство растворяются в переплетении линий. А художник, кажется, только того и добивается, не скрывая ни своих секретов технических, ни приёмов композиционного мастерства, уходя в пластическое пространство таких простых и бесконечно сложных работ. Мастер стремится исчезнуть в своём творении.

А живёт художник под Подольском на станции с прозаическим названием Силикатная. Эдакая промзона со свалкой каких-то заводов, с одной стороны, и долиной речки Пахры — с другой. Неброский и даже убогий тот пейзаж, если увидеть его после знакомства с офортами Станислава Никиреева, может показаться до боли родным; как простое морщинистое лицо старушки, напомнит оно вам свою бабушку, что пела колыбельные и сказывала сказки.

Таково уж магическое воздействие этих гравюр. И искусством это и назвать как-то странно. Здесь видно нечто иное, чему и названия-то пока нет.

И думается, что совсем не случайно именно в наше время живёт и творит этот волшебный мастер. И послан он нам, людям, в страшное время «экологического безумия» и «апокалипсического сознания» с одной лишь целью — заставить нас опомниться и не делать того последнего, рокового уже шага в бездну небытия кромешного прогресса.

Есть у Станислава Михайловича, как и у каждого, впрочем, истинного мастера своего дела, одна страсть — род недуга. Назвать его пустым словом «хобби» язык не поворачивается. Собирает художник… бабочек, да не просто собирает, а добывает своими руками в далёких и часто опасных экспедициях. Маршруты охватывают огромные пространства нашего прекрасного отечества: от гор Памира до Карелии, от Украины и до Сахалина. И бабочки-то чаще всего простенькие: навроде наших белянок да лимонниц. Состоит Станислав Михайлович в Московском обществе испытателей природы, одном из старейших в стране. Есть у него и свои открытия: нашёл на Колыме редкую бабочку, которая, считалось, живёт лишь… на Аляске.

***

Как-то вечером, провожая меня на станцию, довёл он меня до платформы. Было темно и прохладно. В тусклом свете качающегося фонаря увидел я бабочку, что мелькнула в его колеблющемся свете и села на столб. Я показал на неё Станиславу Михайловичу — он похвалил меня за наблюдательность, взял её осторожно и любовно в руки и сказал её латинское красивое название; сказал, что это первая в этом году такая бабочка (был апрель) и что, значит, точно весна уже не отступит. Сказал, что он этот вид бабочек не собирает, и что это самочка, и что непременно должен быть здесь и самечек. И… точно, поискав недолго глазами, нашёл его на соседнем столбе. Бережно, как какую-то драгоценность, посадил он свою самочку к самечеку… И — Боже ж ты мой! — сколько любви и нежности было в его взгляде. И показалось мне — поначалу, — что не только Станислав Михайлович узнал эту невзрачную и неинтересную для непосвящённого бабочку, но и она… узнала его, и оттого и не испугалась совсем, когда он брал её в руки. Подъехала электричка, он быстро обнял меня и… Под стук колёс сами собой сложились в моей оттаявшей душе строчки то ли песни, то ли ещё чего:

Изморозью стернь в полях мерцает
Немудрёный ноября наряд.
Птичья стая стылым сном истает,
Мир укроет лунный снегопад…
Никуда не надо торопиться,
Ни к чему о суетном гадать
Только белый снег с небес струится,
Принося на сердце благодать…

Хотя была весна, а вовсе не осень и стихи-то вроде о другом, но… как знать? — уж такова природа сего феномена, имя которому — Станислав Михайлович Никиреев.

Кто скажет, где кроется тайна мастерства, пластического языка и видения мира художника? В каких неисследованных глубинах питаются его корни? Рассказывая о своём детстве, поведал мне Станислав Михайлович вот такие любопытные факты: мать его была одной из лучших кружевниц в округе, а дед — дальним ямщиком, аж до Урала самого гонял он коней своих. Могу себе представить, как Станислав слушал восторги по поводу кружев, сработанных руками его доброй, старательной и любимой мамы. «Какие они тонкие и невесомые, словно иней морозный на веточках в саду…» И вот художник неосознанно хочет достигнуть того мастерства матери, что так радовало людей, того детского восторга, что он видел в глазах людей и испытывал сам, любуясь делом рук матери. Да ведь и ещё сады ведь — гордость Мичуринска. И совсем, видно, недаром полюбил Станислав Михайлович рисовать корявые и узловатые старые яблони и вишни (а иногда и в цвету). Безумная, кстати, пластическая задача — передать цветущее дерево. Но для Никиреева характерно это: ведь кто ещё вздумает передать замёрзшую гладь воды с сухими листьями дерев и с травинками, что торчат из заберегов первого льда? Кто ещё изображал скошенное поле… стернь в инее? Поверьте — таковых вы не найдёте…

А дед художника рассказывал маленькому внуку из Мичуринска о чудесах и тоске дальней дороги, о таинстве скитальческой жизни ямщика. И тоска дальней дороги незаметно завладела сердцем и душой мастера из срединной исконной Руси. И ещё дед, наверное, пел:

Степь да степь кругом, Путь далёк лежит…

Или «Вот мчится тройка удалая…». Ямщик не мог не петь, ну а если даже не пел, то пели другие — Россия тогда ещё не разучилась петь. Русланова наконец одна могла всколебать юную поэтическую душу будущего художника.

А колокольчик, дар Валдая, Звенит уныло под дугой…

Вот и сплелись дивным узорочьем в судьбе и гравюрах мастера те мамины кружева, цветущие сады и ямщицкая судьба.

Жизни без дороги и дальних путешествий художник до сих пор (а в 2002 году ему исполнилось 70 лет) не мыслит.

Загадочно и парадоксально воздействие его гравюр, и, опять же, схоже это с воздействием на душу народной песни. Весёлая песня часто может вызвать слёзы грусти, а тоскливая песня ямщика — наоборот — всколыхнёт радость в уставшей и озябшей душе.

Но как и слёзы печали, так и радость тоски обладают одним удивительным свойством — они просветляют и открывают душу чему-то высокому, светлому и прекрасному, что, несмотря ни на что, живёт и торжествует.

Демьян Утенков, "Чудеса и приключения" №11 - 2004

Выберите скин:

Прокат лимузинов хаммер

Лучший комплимент сайту - это ссылка на него. Выбрать баннер

Ошибка? Очепятка? Неточность? Есть новости, предложения, дополнения? Пишите! На мыло chouneko[собачка]mail[точка]ru или кликнув на копирайты.
манга: переводы на русский. аниме: галереи и аннотации. яой: скачать мангу.

о сайте мангаки переводы интересное магазинчик SMS crazy tokyo новости ЧАВО RSS